Сборник произведений похожий на книгу - „Звездочка моя!“ содержанием, для дальнейшего чтения на сайте

Звездочка моя! | Cтраница 3

Мой отец — Дэнни Килман. И даже если бы это не было тайной и я рассказала бы об этом всем, мне все равно бы никто не поверил. Мама познакомилась с Дэнни, когда ей было восемнадцать. А полюбила его, когда ей было столько же лет, сколько мне. Она скупала все его альбомы и обклеила спальню его постерами. У нее были парни, но любила она одного только Дэнни. Сколько радости было, когда Дэнни со своей группой приехал выступать в клуб «Аполло» и ей достался билетик. На концерт она пошла с подругой, и они сорвали себе горло — так визжали. После концерта они поехали в «Мидпэнд-отель» в надежде встретить кого-нибудь из группы. А потом их пригласили выпить.

Мама рассказывала, что это был самый потрясающий вечер в ее жизни и она сама себе не верила. Болтать с Дэнни Килманом! Сидеть у него на коленке! Целовать его!

Он оказался совсем не таким, каким она его представляла. Тихий, даже застенчивый, очень обходительный, все время заботился о ней.

Мама рассказывала, что роман у них был короткий, но по-настоящему страстный. Они любили друг друга — моя маленькая мама и бог рок-музыки, Дэнни.

— Надо было сразу бросить все — дом, работу — и ехать за ним в Лондон, — часто с грустью вспоминала мама. — Надо было еще тогда понять, что семью нельзя построить на расстоянии, тем более с таким человеком, как Дэнни.

И я не виню его за то, что он начал встречаться с Сюзи. Нехорошо так говорить, но она прямо-таки вцепилась в него. Об этом тогда писали все. И я решила, что не стану ему запрещать с ней встречаться. Его первый брак распался, и он был волен делать все, что захочет. А Сюзи уже стала знаменитой фотомоделью, очень красивая была, хотя мне ее внешность всегда казалась грубоватой. Но как раз тогда, когда я поняла, что жду от него ребенка, вышли газеты с этим ужасным заголовком: «Сумасшедшая свадьба в Вегасе: Дэнни Килман женился на Сюзи Свингер». Я поняла, что слишком поздно. Что мне оставалось делать? Не могла же я рассказать ему о ребенке и разрушить его только созданную семью. Это было бы нечестно.

Наверное, мама решила, что лучше пока не торопиться с решением и подождать. Она была уверена, что их брак долго не протянет. Но скоро после свадьбы Сюзи вдруг перестала гулять с Дэнни до поздней ночи по клубам и стала чаще надевать просторные топы. Стало ясно, что она ждет ребенка. Ребенка от Дэнни.

— Это твоя сводная сестра, Доля, — говорила мама.

Мама завела специальный альбом для новорожденной и собирала туда все ее фотографии, начиная с самой ранней, когда ей было всего три дня.

— Потому что она наша родня.

Я никогда не видела свою сестру, но знаю о ней, о Солнце, все.

— Это имя ей небось Сюзи выбрала, — говорила мама с усмешкой.

Фотографий Солнца у нас больше, чем моих. Моя любимая ее фотография — где она, еще малышка, в белом комбинезончике с капюшоном и заячьими ушками. Мама захотела сделать такой же и пришила ушки на мой капюшончик, но не угадала с формой: ушки получились совсем маленькие и круглые, так что я больше походила на белую крыску, чем на зайчика. Но как только Солнце встала на ножки, мама оставила все попытки угнаться за ее потрясающими дизайнерскими нарядами. Когда я стала постарше, мы до бесконечности разглядывали, во что она одета, и с трепетом повторяли имена французских и итальянских дизайнеров.

В альбоме Солнца мне больше всего нравилась та, где она с Дэнни на белоснежном пляже в Барбадосе. На этой же фотке, в тени на заднем плане, есть и Сюзи. Над трусиками у нее уже нависает большое пузо. Она на шестом месяце беременности и ждет Конфетку, мою вторую сводную сестричку. Дэнни растянулся на песке, подтянутый, загорелый, в смешных шортах до колен. Солнце рядом, закопала ноги в песок. Волосы забраны в высокий хвост, огромные темные очки, наверное взяла их у Сюзи, купальник в красно-белую полоску. Она с озорной улыбкой смотрит на отца и совершенно счастлива. Я так часто рассматривала эту фотографию, что мне казалось, будто и я чувствую, как припекают лучи, как плещутся рядом волны, шелестит шероховатый песок и я улыбаюсь своему папе.

ГЛАВА 2 СОЛНЦЕ

— Улыбочку, пожалуйста!

— Все улыбаемся! Вот так!

— Смотрим все на меня! Девочка, да, ты, сбоку, улыбнись.

— Деточка в красных туфлях, улыбайся!

Это он про меня. Я одна не улыбаюсь. Папа демонстрирует журналистам свою знаменитую, слегка кривую улыбку и откидывает назад длинные взъерошенные волосы. Выглядит он очень круто: весь в черном, а на ногах кеды с серебристыми пайетками. Сейчас папа совсем не папа, а Большой Дэнни, от корней волос до огромного перстня в форме черепа с бриллиантами, который оттягивает его мизинец.

Мама тоже улыбается всем, то и дело встряхивая выкрашенными в розовый цвет локонами — в тон гофрированному платью с цветочным орнаментом, перехваченному широким черным поясом со стразами. На длинных ногах черные колготки в сеточку и безумно высокие «лубутены» с красной подошвой. Она давно не работает моделью, но прекрасно помнит, как надо производить впечатление.

Моя сестра Конфетка уже сейчас почти модель. Светлые волосы ей специально для сегодняшней съемки выпрямили, и они рассыпались по плечам сверкающим водопадом. На глазки ей разрешили нанести по одному штриху сиреневых теней — в цвет пышного платья. На плечах у нее черная вельветовая курточка со всеми ее значками и брошками, а на ногах колготки в черно-лиловую полоску и маленькие черные туфельки с острыми носами. Этот наряд она придумала сама, хотя ей всего только пять. Конфетка умеет вести себя как звездный ребенок с самых первых шагов.

Ас еще маленький, и звезды ему глубоко неинтересны. Сначала его хотели одеть в мини-версию папиного наряда, но он визжал и отбрыкивался, а потом заявил, что ни за что не наденет этот дурацкий наряд. Ему нужен костюм Тигрмена, а не то он всех закусает. Так и оставили его в костюме Тигрмена в золотую и черную полоску с длинным хвостом. А мама ему еще усы нарисовала.

При его появлении все тут же заахали и заворковали. Ас рычит, и все понарошку пугаются. Проще игры не придумаешь, но Ас счастлив и готов играть в нее с утра до вечера.

Вспышки фотокамер радуют его гораздо меньше. Он жмурится, прячет голову и хватает маму за руку. Она подняла его, прижала к себе, а он уткнулся носом ей в шею и даже немного улыбнулся.

А я не улыбаюсь. Не могу. Мне запретили.

— Зубы не показывай, испортишь снимки, — прошипела мама, когда наш «Мерседес» подъехал к красной дорожке.

У меня между передними зубами щербинка, а боковые наезжают друг на друга. Мама говорит, что мне надо вырвать несколько зубов и поставить брекеты, но я очень боюсь боли. В любом случае, как сказал нам зубной врач, надо подождать несколько лет. Я бы с удовольствием подождала несколько столетий. Впрочем, даже с нормальными зубами я испорчу любую семейную фотографию. Я не такая светленькая, как Конфетка, и не такая очаровательная, как Ас. Они похожи на маму. А я на папу. Я темная, у меня пышные и непослушные волосы и большой нос. Это все идет папе, но совершенно не идет мне.