Звездочка моя! | Cтраница 24

— Папа! Мама! Я дома! — завизжала она, бросилась к ним со всех ног обниматься, не забывая про осторожность. Горе ей, если она, не дай бог, запачкает мамино белоснежное кружево или собьет набок папину бандану и все увидят его лысину. Мама и папа с любовью ей улыбаются, и она усаживается прямо между ними. Выглядит она ужасно забавно: школьное платьице в красно-белую клетку, один гольф спущен, в волосах развязавшиеся красные ленты. Папа засмеялся и дернул за косичку, мама покачала головой и поправила ей волосы и гольфы, — но во взгляде при этом было столько обожания!

— Какая милашка! — воскликнула журналистка. — По всей видимости, это Конфетка. А где ваша старшая?

Она оглядела комнату, и наконец ее холодно-голубые глаза остановились на мне, забившейся в угол.

— Подойди сюда, Солнце, дорогая, — позвала мама, протянув руки.

Сейчас велят обниматься и усаживаться между ними, хотя я слишком большая и неуклюжая.

— Семейный портрет! — воскликнула журналистка. — А где ваш маленький сынишка?

— Солнце, звездочка моя, сбегай разыщи Аса.

И «звездочка» бросилась разыскивать Аса. В игровой комнате с Клаудией его нет, на кухне у Маргарет тоже. Я заглянула в кабинет, но там только Роуз Мэй и Злючка. Роуз Мэй — папина директриса. Имя у нее цветочное, и говорит она всегда мягким полушепотом. И на вид она нежна, как цветок: пушистые светлые волосы, всегда воздушные блузки, много парфюма. Но характер у нее не сахар. Она единственный человек, который может приказать папе что-то сделать. При этом она никогда не кричит. Если Роуз Мэй злится, тон ее становится нежнее лепестка самой колючей розы. Папа с ней никогда не спорит и всегда делает то, что она говорит.

Злючка — это прозвище, на самом деле ее зовут просто Джейн Смит, но папа часто дразнил ее Злой Собакой, а потом сокращенно и ласково стал называть Злючкой. Она не против. Приходя к нам, она сообщает в домофон: «Гавгав, это я».

Злючка с папой знакомы очень давно, когда папа еще только начинал. Она была его фанаткой и моталась за ним с одного концерта на другой. Это она придумала организовать его фан-клуб и стала его управляющей. Злючка уже давно не фанатка, возраст не тот. К тому же она слишком хорошо знает папу, но, стоит ему задержать на ней взгляд, она тает. Злючка очень хорошая, но совсем некрасивая, зубы еще хуже моих, и мама не против, что она столько лет рядом с нами. Папа обращается с ней как с любимой собачкой, часто гладит по волосам и костлявым плечам. И еще он называет ее своей подружкой номер один.

— Привет, Солнце, — сказала Роуз Мэй. — Что случилось?

Но я уставилась на Злючку.

Может быть, она знает маму Доли?

— Я ищу Аса, — сказала я. — Его хочет увидеть эта журналистка.

— Что за новости! Договор был только на интервью с Дэнни. Даже Сюзи там быть не должно, — прошептала Роуз Мэй, скривив маленькие розовые губки. — Разговор должен идти только о новом альбоме и новом турне…

— А Дэнни готовит новый альбом и турне? — оживилась Злючка.

Роуз Мэй вздохнула:

— Это проба почвы, Злючка. Успокойся. Вот только опять у нас получится семейное интервью. С фотографиями. — Она смерила меня взглядом. — Надо тебе переодеться, Солнце. И скажи, пусть Клаудия тебя причешет, — задумчиво добавила она. — Кажется, Клаудия наверху, с Асом. Пойду их потороплю.

Она решительно вышла из комнаты, оставив шлейф цветочного аромата. Я поморщилась и чихнула.

— Будь здорова, — мягко сказала Злючка, набирая что-то на компьютере. — Как было бы здорово, Солнце, если бы папа и правда выпустил новый альбом! Как бы обрадовались его фанаты!

— Слушай, Злючка, ты сама была его поклонницей столько лет, даже до того, как папа познакомился с мамой. А ты помнишь, с кем он в то время встречался?

Злючка широко улыбнулась, демонстрируя все свои некрасивые зубы.

— У твоего папы было очень много подружек, дорогая, — сказала она со смешком. — Когда-то он был очень видным парнем.

— А ты не помнишь такую худенькую темную девушку по имени Кейт Уильямс?

— Твой папа меня со своими подружками не знакомил, милая.

— Понятно, но вдруг он как-то по-особенному относился к ней.

Я решила промолчать о том, что у этой женщины, возможно, ребенок от папы. Еще расстроится, как мама.

— Она по-прежнему папу обожает, — добавила я.

Злючка улыбнулась и дотронулась до экрана, обновляя информацию о порядке вступления в члены фан-клуба.

— Знаешь, сколько их, влюбленных в твоего отца?

И вдруг меня осенило:

— Злючка, а давай посмотрим, может, Кейт Уильямс есть в списке членов фан-клуба?

— Вообще-то это конфиденциальная информация.

— Злючка, пожалуйста! Я знаю ее! Я познакомилась с ее дочкой и хочу написать ей письмо. Но у меня нет их электронного адреса. Глянь, пожалуйста! Только быстрей, пока Роуз Мэй не вернулась.

— Ну хорошо, — ответила Злючка и набрала на экране Кейт Уильямс.

— Да тут их целая куча! — воскликнула я, увидев результат.

— В нашем клубе до сих пор сотни тысяч участников со всего света, — с гордостью сказала Злючка. — Смотри, одна из этих Кейт живет на Мальте. А вот еще, из Штатов.

— Нет, это все не то. И не эта — она только что присоединилась.

Я разочарованно вздохнула.

— Но может быть, это кто-то из оставшихся?

Я напряженно пытаюсь вспомнить маму Доли. Вспоминаю ее отчаянный голос. У нее был очень знакомый акцент.

— Она говорила с северным акцентом, как в сериале «Улица Коронации».

— Тогда, скорее всего, вот эта. Живет в Уитенлетене, — сказала Злючка. — Манчестер. Но электронного адреса здесь нет.

Я выхватила у нее ручку, нацарапала почтовый адрес себе на запястье, пока Злючка не одумалась, и побежала переодеваться. Но жуткие легинсы сморщились и перекрутились на мне так, будто у меня ноги задом наперед, а бархатная туника, которую я натянула сверху, на груди оказалась заляпанной клубничным мороженым. Я достала джинсы, полосатый топик и маленький жакет-болеро. Очень хотелось выглядеть стильно, и я решила, что это даже получилось, но, судя по маминому выражению лица, когда она меня увидела в гостиной, это был полный провал. Мы все трое были одеты кто во что горазд: Конфетка до сих пор в школьном платье, а Ас в костюме Тигрмена и резиновых сапожках.

Журналистка захлопала наманикюренными ручками и сказала, что мы совсем как настоящие дети. Интересно, кем она нас до этого считала? Щенками? Роуз Мэй нахмурилась и разрешила сделать всего пару снимков, а потом мягко сказала:

— Простите, но детям пора пить чай, правда, Сюзи? А тебе нужно за ними проследить, да, дорогая? Ты не волнуйся, я побуду с Дэнни на время интервью и прослежу за всем.