Обещанная колдуну | Cтраница 64

Аккумулятор! Где же он? Был в кабинете… Когда? Десять лет назад? Больше? Пол устилали вещи, когда-то дорогие сердцу. Все, что удалось сохранить… Перо кружилось в воздухе… Луч света жарким пятном горел на полу… Неужели все? Конец?

Холод тек по венам. Тьма билась в центре груди, стиснутая в кулак магической силой, распрямлялась, пытаясь высвободиться. Колдун стоял посреди разгромленного кабинета, неосознанно скомкав в горсти рубашку, точно это могло помочь… Его взгляд, уже почти отчаявшийся, метался по книгам, картинам, полкам…

Синяя искра кольнула взгляд. Где? Только что мелькнула и пропала! Стараясь не терять самообладания, он медленнее, чем прежде, оглядел полки, книги, картины. Синяя искра снова мигнула. На этот раз он успел заметить — подоконник. Редчайший магический артефакт долгие годы пылился на подоконнике. Мысль показалась настолько абсурдной, что губы колдуна сами собой искривились в беспомощной усмешке. А может быть, в эту секунду он смеялся над собой, удивляясь собственной глупости и самонадеянности. За всё следует расплата…

Для того чтобы повесить амулет на шею, пришлось использовать обычный шнурок. Аквамарин лег на грудь, и колдун почувствовал, как в его тело вливается поток магии, которым можно управлять, который будет действовать без его постоянного контроля.

Тьма, сжатая в кулак, дернулась и застыла. Не погибла, но уснула крепким сном.

Не веря тому, что справился, колдун еще долго стоял, тяжело дыша, оглядываясь вокруг, будто впервые видел эту комнату и эти вещи.

Жив. И будет жить. Пока амулет останется на его груди. Считаные секунды отделяли его от того, чтобы потерять контроль…

Пошатываясь, он вернулся в гостиную. Ни Гаррета, ни Вики здесь уже не было. Молодой стражник унес жену, ни слова не сказав на прощание.

Колдун осел на пол, прислонился к подлокотнику дивана. Руки безвольно свесились между колен. Какая длинная сегодня ночь…

По бледному лицу, однако, скользнула тень улыбки. Все получилось. Две жизни спасены. А благодарности он все равно не ждал, он уже успел отвыкнуть от благодарности…

* * *

Я окаменела, с ужасом глядя на грудь Тёрна. Амулет был все тот же, ничуть не изменился. Изменились мои знания о нем.

Я отпустила его руку, с трудом поднялась на ноги. Отступила на шаг.

— Я… понимаю… — прошептала я. — Я… просто… Мне нужно…

Кусая губы, я кинулась в свою комнату.

53

Взлетела по лестнице на второй этаж, захлопнула за спиной дверь и, словно разом оставили все силы, упала на колени. Так и сидела в темноте.

«Это что же? Что же это?»

Мысли копошились в голове, как черные жуки, и я ни одну из них не могла додумать до конца. Сжала виски.

Медленно переоделась в тонкую сорочку, легла поверх одеяла. Сон не шел…

«Это что же я? Испугалась? Сбежала? Бросила его там одного?»

И снова, как наяву, я увидела Тёрна, сидевшего на полу. Тёрна с бессильно опущенными руками. Ему в тот раз впервые изменило самообладание… Но он не побоялся в этом признаться.

— Ты спас меня, — прошептала я, осознавая наконец и это.

Он спас меня и мою маму. Совершенно бескорыстно, ничего не требуя взамен. Договор на первенца был необходимостью, в нем не было никакой выгоды.

И другой договор… Ох, мамочки. Я, значит, вовсе не невеста, а давно замужем! И уже умудрилась изменить мужу. Я нервно хихикнула, очень уж дико и неправдоподобно это звучало.

Следом вспомнила Агнессу. Умирающую Несси. Если бы Тёрн не потратил заклинание на меня, мог бы он спасти ее, как спас мою маму? И жалел ли о совершенном когда-то импульсивном поступке, когда держал ее, угасающую, на руках?

— Но я же не виновата… Несси, я ведь не виновата! — всхлипнула я.

Тишина ничего не ответила. Я вытерла слезы и поняла, что нужно сделать. Ни мой отец, ни моя мама не сказали Тёрну и слова благодарности, я собиралась это исправить.

Побрела по коридору, перебирая в голове фразы. Все казались пустыми, неискренними, затертыми. А как сказать — я не знала.

— Спасибо, что спас мне жизнь… — бормотала я, ступая босыми ногами со ступеньки на ступеньку.

Ой, забыла накинуть халат, так и отправилась в одной сорочке.

— Я никогда не забуду, что ты для меня сделал… Нет, не то, не то…

Набрала в грудь побольше воздуха и вошла. Тёрн уже снова расположился в кресле, собрал с пола листы и продолжил писать. Лицо казалось спокойным и сосредоточенным, но вот он замер, стиснув перо в руке, закрыл глаза и откинулся в кресле. Он был такой красивый. И такой несчастный… Мое сердце сжалось от острой, почти болезненной любви.

Только теперь я поняла разницу между детской привязанностью к Даниелю и тем глубоким, искренним чувством, которое сейчас завладело мной. Я любила Тёрна таким, каков он есть. Любила всего целиком. Его тонкий профиль, его чуткие пальцы, его мимолетные улыбки, его выдержку и то, как спокойно и понятно он мог объяснить любой, самый сложный предмет. Ревности в этом чувстве не было, и все, чего мне хотелось, это сделать моего колдуна хоть чуточку счастливее.

Я приблизилась, осторожно ступая, и вытащила перо из его пальцев. Он вздрогнул и открыл глаза.

— Аги?..

— Прости меня…

— За что?

— Я сбежала… так стыдно…

Он улыбнулся. Он и не думал держать на меня обиды.

— Помнишь, я говорил: правда тебя напугает, но ты справишься… Агата, ты почему босая? Пол холодный!

Тёрн заметил, в каком виде я перед ним предстала. В доме действительно сделалось зябко: на улице внезапно похолодало, а камин мы не разжигали. Я собрала листы, разложенные на подлокотниках, забрала и чернильницу, унесла и положила все это на каминную полку. Тёрн с недоумением наблюдал за мной.

А я, смущаясь, скользнула к нему на колени, устроила голову на плече.

— Зажги камин…

Огонь занялся по щелчку пальцев. Тёрн накрыл ладонями мои обнаженные плечи — осторожно, бережно… Хотел что-то сказать, но я опередила: тронула пальцем цепочку, на которой висел амулет. Она была ледяной, будто только с мороза.

— Холодно, наверное, все время носить его на груди?

— Ничего, я привык…

— А ведь Агнесса сразу догадалась, для чего он нужен.

— Несси очень хорошо меня знала, понимала, что не надел бы без веской причины. Я никогда… Мне не требовались прежде аккумуляторы. А в Академии Блирона, где она преподавала, такой же носит один из магистров. Но в него мираж вселился, когда он защищал Разлом. А не так… глупо…

— Вовсе не глупо. Ты спас меня. И мою маму. И всех моих будущих братьев и сестер. Всю нашу жизнь. Спасибо.