Обещанная колдуну | Cтраница 12

А что чувствовал он, запирая в одной из комнат дома ту, кого недавно целовал? Каково это — крикнуть «Стань прахом» той, с кем делил постель?

Я ждала, что он скажет: «Да». И тогда, может быть, перестанет быть настолько мерзок. Значит, что-то человеческое в нем осталось…

— Нет, — холодно ответил Тёрн.

11

У мрачного огромного дома было одно явное преимущество — возможность избегать встреч с колдуном. Чем я и занималась. Сначала делала вид, что обустраиваюсь в комнате, потом проскользнула на кухню и принялась за готовку.

Решила приготовить самое простое, что пришло на ум, — мясное рагу. Я не один раз наблюдала за тем, как стряпает Эдит, наша кухарка, и решила, что вполне в состоянии нарезать мясо, очистить овощи и потушить все в бульоне.

Огонь в печи уже пылал, я только сполоснула чугунок и принялась за дело. В руках Эдит нож порхал, словно живой. Морковь вылетала из-под него аккуратными кружками, мясо превращалось в ровные брусочки, а картошка будто бы сама подкатывалась под лезвие, чтобы нарезаться дольками.

Я же потратила битый час, ковыряя непослушные клубни, превратив их в конечном итоге в какие-то многоугольники. Тоскливо посмотрела на морковку и решила, что если примусь чистить ее, то от несчастного корнеплода останется только ботва. Поэтому я ее сполоснула и отправила в похлебку целиком. Лук, правда, покромсала.

Варево уже булькало, а к бараньей ноге я еще даже не подступилась. Я не представляла, как ее разделывать, поэтому решила срезать по краям, а с остальным разобраться позже. Остро наточенный нож отхватил кусок мяса, а потом врезался в подушечку моего большого пальца, порезав до крови.

Я вскрикнула и выронила нож. Облизнула порез, как обычно, поранившись, делала мама. Но это не помогло, кровь капала на пол, и я растерянно стояла, отставив руку, не зная, чем ее перебинтовать.

— Что случилось, Агата?

Колдун тут как тут! Будто кто-то его звал! Сама бы справилась. Вместо ответа я передернула плечами.

— Разреши посмотреть.

Это снова был приказ, которому я не смогла противиться.

Тёрн, прищурившись, осмотрел мою руку, вынул из кармана чистый носовой платок и аккуратно забинтовал рану.

— Агата, помни, что твоя кровь великая ценность. Следи за каждой каплей.

— Моя кровь? — опешив, переспросила я.

— Предлагаешь сейчас прочитать тебе лекцию? — сухо поинтересовался Тёрн, завязывая узел на запястье. — Или закончим с ужином?

Ужин! Похлебка булькала и злобно плевалась, жидкость почти выкипела, и несчастная морковка торчала из варева хвостиками вверх, точно из грядки.

Колдун как-то обреченно вздохнул, вытащил многострадальные корнеплоды, порезал их и занялся мясом. Дальше в ход пошла зелень, а на полке обнаружились баночки с приправами. Правда, я не была уверена, что это не толченые мышиные хвостики, но, попав в чугунок, порошки пахли скорее приятно, чем отталкивающе. Я узнавала их, когда ароматы раскрывались, недаром вечерами я любила просиживать на кухне, слушая простые, но веселые разговоры кухарки с помощницами, заодно выучила некоторые названия. Гвоздика, тмин, сладкий перец, тимьян… Базилик.

Я вскинула голову, уловив знакомый аромат. Только сейчас я поняла, что рядом с колдуном всегда ощущала именно этот запах. Наверное, он бы мне даже нравился, если бы принадлежал кому-то другому.

Даниель в детстве пах сладостями, а когда обзавелся военным мундиром, стал пахнуть сложно. Дымом, пылью, теплой шерстью… Я зажмурилась, вспоминая и мечтая хотя бы еще раз уткнуться носом в ямочку между ключиц…

— Агата, тебе плохо?

Я качнула головой. «Мне плохо! — хотела крикнуть я. — Ты ведь знаешь, что мне плохо!» Но, конечно, промолчала.

— Давай есть.

Он налил в миску горячей похлебки, порезал хлеб и придвинул ко мне на деревянном подносе. Ели мы в полной тишине, не обменявшись ни словом, ни взглядом.

Тёрн забрал у меня посуду и сказал, что сегодня в виде исключения вымоет сам. Я поднялась из-за стола, радуясь, что могу уйти в комнату и больше его не видеть.

— Завтра мы пойдем в город, чтобы купить все необходимое, — бросил он мне в спину.

Я будто налетела на невидимую преграду, но нашла в себе силы кивнуть.

Значит, завтра! Я снова попытаюсь сбежать.

* * *

Утром следующего дня я вышла на крыльцо дома, одетая, как последняя нищенка. Льняная рубашка до колен, босые ноги в стоптанных мужских башмаках, черный плащ, прежде принадлежавший Тёрну, но теперь такой ветхий, что даже непритязательный колдун отказался от него. Я немедленно накинула на голову капюшон, надеясь, что никто не опознает в несчастной бродяжке старшую дочь генерала Даулета.

На этот раз до тракта добрались без задержек: заколдованный сад признал хозяина и выпустил нас. Очень скоро на дороге появилась телега, идущая в сторону города. Возница, заметив колдуна, скривился, но все-таки осадил клячу. На простоватом лице парня без труда можно было прочитать его мысли: «Принесла тебя нелегкая, колдун. И проехал бы мимо, так ведь порчу нашлешь, не дайте боги!»

— Садитеся, устраивайтеся, — льстивым, неестественным голосом пригласил возница. — А куда вы? Ну, знамо дело, что в Фловер, а куда… А! Простите нас, мы вовсе не хотели доставлять неудобств уважаемому колдуну… и его спутнице.

Последнее предложение парень произнес напыщенно, будто кто-то его подучил, как правильно следует разговаривать с колдуном и возница гордился тем, что наука пригодилась. Он только немного споткнулся на спутнице. Явно не ожидал увидеть кого-то рядом с Тёрном.

Прищурившись, парень попытался разглядеть мое лицо под капюшоном, но я еще ниже опустила на лоб черную ткань. Тёрн бросил вознице монетку, и тому волей-неволей пришлось взяться за вожжи.

Мы сошли на центральной площади Фловера. Здесь расположились торговые ряды, а дальше по улице теснились многочисленные лавки.

Тёрн первым делом завернул в лавку, где продавали готовую одежду и без стеснения приступил к выбору платьев. Изнемогая от стыда, я притулилась у порога. Ссутулилась и опустила голову как можно ниже, надеясь, что никто меня здесь не узнает. Продавщица, приятная молодая женщина, кидала на меня из-за прилавка недоуменные взгляды и в конце концов не выдержала.

— А ваша… м-м-м… милая спутница не хочет присоединиться? Я могу что-то подсказать. Какие нижние рубашки она предпочитает? Лен? Шелк?

Тёрн обернулся ко мне, взглядом приглашая принять участие в выборе одежды, но я сконфуженно покрутила головой и еще плотнее запахнулась в плащ. Колдун как ни в чем не бывало продолжил покупки.

Скоро перед ним выросла гора одежды. Мы зашли в недорогую лавку, и я знала, что платья, выбранные им, простые, без изысков. Такие носили наши горничные. Но я невольно радовалась тому, что это настоящие платья, настоящие рубашки и теплые чулки.