Сборник произведений похожий на книгу - „Любимая учительница“ содержанием, для дальнейшего чтения на сайте

Любимая учительница | Cтраница 7

Эта уверенность бесила. Раздражала ужасно. Так и хотелось остановить лекцию и крикнуть ему: " Да что ты о себе думаешь?"

Ну и остальные слова, не относящиеся к великому русскому.

Хуже его взгляда был только обволакивающий, гипнотизирующий, черный до ужаса взгляд его друга, Давида.

В отличие от Глеба, тот не прятался за мнимыми посторонними раздражителями, приходил на занятие, садился на заднюю парту и смотрел в упор. И всю лекцию его черный дикий взгляд мучил меня, заставлял покрываться испариной и нервной дрожью.

Здесь можно было бы предположить, что это я такая ненормальная, так реагирую, а парни, вполне вероятно, просто смотрят и ни о чем таком не думают…

Но, черт возьми, в группе было еще два полтора десятка парней, и их взгляды, порой жадные, пошлые, развязные, меня никак не задевали вообще. Как я уже сказала, я научилась воспринимать их как необходимое зло, определенный этап взросления молодого человека.

Ну что поделать, если я по возрасту и по внешности больше похожа на их однокурсницу, чем на преподавателя? Только если однокурсница села за парту, и не видно ее, то я — вот, прямо перед ними, все девяносто минут маячу, несу какой-то, с их точки зрения, заунывный бред. Вот и разглядывают, пуговицы на блузке пересчитывают в сотый раз. Это нормально. Это естественно.

А взгляды Шатрова и Дзагоева — это уже за гранью. Это уже… Я не знаю, как секс виртуальный.

Или, может, я озабоченная. Парня давно не было.

Мои первые и последние отношения закончились еще на четвертом курсе института, да и сложно назвать отношениями полгода невнятных встречаний, неинтересных разговоров и унылой возни под одеялом. Юрка все время подшучивал надо мной:

— Ты такая правильная, Танюш. Все у тебя, как надо, все по плану. И парень тоже по плану.

Я пожимала плечами, что в этом плохого?

Но через полгода Антон внезапно устроил мне истерику на пустом месте, смешав в кучу все на свете: мою холодность, дружбу с Юркой, про ориентацию которого он был не в курсе, и, оказывается, ревновал. А я и не заметила. Проанализировав его претензии, я поняла, что вообще мало что замечала вокруг.

И что Антон, в самом деле, просто парень по плану. Ну вот надо, время пришло. Я не особо видная, он спокойный и дружелюбный. Обратил на меня внимание, пригласил на свидание. Почему бы и нет?

И так стало противно от этого осознания.

А я еще как раз "Белые ночи" Достоевского перечитывала, ну и наложилось одно на другое.

С Антоном я порвала, погрузилась еще больше в учебу и работу, даже Юрика нафиг послала.

Он, кстати, возбудился невозможно как. Прыгал вокруг меня пару месяцев, пока я не пришла в себя и не решила, что хватит плыть по накатанной и реагировать на обстоятельства, вместо того, чтоб их менять.

Ну вот и поменяла. Молодец. Отлично получилось.

Поняв, что поработать мне сегодня уже не светит, я засобиралась домой. Возле раздевалок спортзала на первом этаже споткнулась и выронила сумку, ручки и карандаши раскатились по всему полу.

Одна упала аж к дверям, разделяющим предбанник спортзала и вестибюль.

Нагнулась поднять и услышала разговор на повышенных тонах. Двое парней о чем-то горячо спорили, ругались даже.

Помимо воли, прислушалась.

— Дав, ты, бля, или говори уже окончательно, или заткнись и не мешай мне.

— Я тебе уже все сказал.

О как! Да это же мои друзья из физкультурного отделения! Их голоса я узнаю из всех остальных легко.

Тихий, злой и агрессивный, такой же, как и его хозяин, с акцентированными окончаниями, словно, как в спорте, четко завершает движение. Добивает. Это Глеб Шатров.

Низкий, рычащий, с легким, едва уловимым акцентом, растягивающим гласные, и от этого кажущийся невозможно опасным, тягучий и тяжелый. Это Давид Дзагоев.

— Что ты мне сказал, чурка ты с глазами!

О Боже, да они же подерутся сейчас! Из-за чего? Что не поделили?

— Не груби.

По ощущениям, Давид сейчас просто протянет мощную лапу и ухватит напрыгивающего на него, как пес, Глеба за шею. И сдавит. Но это, конечно, если поймает верткого парня.

Я замерла, словно наяву увидев эту сцену, и не зная, что мне делать. Может, на помощь позвать? Вмешиваться глупо, разотрут, как пылинку, между собой. И не заметят.

— Да я еще и не начинал! Ты чего хочешь, Дава? Чего?

— Того же, чего и ты. Сам знаешь.

Каждое слово, как камень. Тяжелое, увесистое. Наверно, руки показательно опустил. Чтоб безобидней казаться. Хотя, конечно, этот медведь не может выглядеть безобидно. Иллюзия все. Обман.

— Но я же первый ее увидел! Дав! Не по-братски, а?

— И что? Ты сделал хоть что-то?

— Но я же…

— Пока ты соберешься, она замуж выйдет и ребенка родит.

— Нихера!

— Ты мотаешься, как говно, играешь все. А время уходит. Я долго ждал.

— Дава! Не лезь, слышишь! Не лезь! Только попробуй!

— И что будет?

— Дав. Ты же брат мне. Ты мне жизнь спас. А я тебе. Помнишь?

Молчание. Я неловко пошевелила затекшей от неудобного положения ногой. Надо бы уйти. Они явно делят женщину, выясняют отношения. Глупо будет, если меня застукают за подслушиванием.

Я тихонько подобрала ручку, поднялась.

Надо же, значит друзьям понравилась одна и та же девушка! Кто же их так зацепил? Интересно было бы поглядеть…

— Да, — наконец, веско уронил Давид, — мы — братья. Мы не будем ругаться из-за женщины. Но решать надо. И с этим ее мужиком мажористым тоже надо решать.

— Да, это точно… — тихо протянул Глеб, и голос его резанул, как нож по железу, опасно и остро, — как представлю, что он ее трахает… Так бы и затолкал ему очки эти его пидорские в жопу.

— Жаль, что он у нас не ведет ничего.

— Жаль.

Я замерла возле двери, застыла, осознавая. Отказываясь верить, принимать очевидное. Очки, преподаватель, жених.

Они что, МЕНЯ делят??? МЕНЯ???

— Слышь, Дав, а давай игру. Кто первым забьет, тот и забирает.

Молчание, сопение.

— До трех попаданий.

— Идет. Пошли.

Голоса удалялись по направлению к спортзалу, а я все еще стояла столбом, отказываясь верить в услышанное.

Только что, практически прямо на моих глазах, меня обсуждали и делили двое моих студентов. Причем, делили, как нечто неодушевленное. Складывалось полное ощущение, что от моего желания здесь вообще ничего не зависело. Что не важны мои обстоятельства, наличие жениха, предполагаемая многими скорая свадьба (тьфу-тьфу, упаси Господи), или еще что-либо. Словно я… Ну, не знаю… Кобыла племенная. Спорили, выясняли, решали. И в итоге просто подкинули монету. Ну, или, как в их случае, разыграли партию в баскетбол.