Попаданка в Зазеркалье | Cтраница 28

— Ты сам-то в это веришь?

— После его слов о том, что нас повезут именно в Блэкпорт, я уже ничему не верю. Но как мой дядя мог допустить такое? Почему другие старейшины не встретили нас? Что вообще происходит? — Оуэн раскачивался на койке, зарывшись тонкими пальцами в растрепанные пепельные волосы, а я прикусила губу и возвела очи к черному небу, на котором все ярче вспыхивали серебристые точки-звезды.

— Тарт и Догнар знают? — спросила друга, плотнее закутываясь в одеяло.

— Я успел шепнуть им, что старейшина Николас кажется мне подозрительным, и они решили разведать обстановку на корабле. Ложись спать, Злата, — решительно произнес Оуэн, поднимаясь на ноги и выглядывая в коридор. — Ты в любом случае ничего не сможешь сделать, а потерять тебя мы не можем. Единственная из рода людей, — улыбнулся он как-то печально. — Пожалуй, это и прельстило Николаса.

С этими словами он вышел, плотно прикрыв за собой дверь в каюту, а я оказалась в полной темноте, захваченная настоящей паникой и отчаянием.

Меня укачал плавный ход судна, потому что очнулась я только поздним утром, когда в каюту решительно зашел сам старейшина Николас, неприятно улыбаясь и позвякивая какими-то браслетами. Один он мастерски защелкнул у меня на шее, а другой обернул вокруг своей руки.

— Теперь точно не убежишь, девчонка! — Николас дернул рукой, и я закричала от боли. Металлический ободок вонзился в кожу, отчего я подскочила с кровати, как ошпаренная. — Оуэн пожалеет, что сбежал с судна, я ему припомню все забытые истины хранителей. Слабаки! Оставили девчонок и уплыли в одиночку, глупцы. Думают, что им удастся найти помощь в ближайших городах, но нет! Я позаботился о том, чтобы Блэкпорт оказался недоступен для всех, кого я больше не желаю видеть!

Черты лица Николаса исказились, и теперь он походил на безумца, которого долгое время прятали от мира и нечаянно выпустили на свет. Красные глаза, трясущиеся руки и брызгающая слюна делали старейшину не просто безумцем, а страшным и неуправляемым хранителем. Он тащил меня на нижнюю палубу, не разбирая дороги.

— Мы прибыли! — крикнул Николас, когда корабль ткнулся носом в туман. Я ослепла и оглохла, настолько непроницаема оказалась защита Блэкпорта, но боль, обжигавшая кожу шеи, не давала забыться ни на мгновенье.

Когда туман расступился, моему взгляду открылось поистине великолепное и мрачное зрелище. Огромный мощный и необъятный город стоял на черном облаке, клубящемся там, где должно было быть море. Высокие каменные стены грозными стражами возвышались по правую и левую сторону. Острые пики-зубцы открывались, давая возможность кораблю причалить. Замшелые камни в сложном, невиданном мной ранее механизме, симметрично двигались, как шестеренки, приводя в движение зубастую решетку, поднимающуюся в туманную высь. Необитаемая тишина и серая мгла встречала наш корабль по ту сторону стен, открывая вид на небольшой порт. По черному клубящемуся настилу узеньких улочек тяжело катились груженые чем-то самоходные машины, окна ближайших зданий стояли наглухо заколоченными. Небо здесь закрывали низкие, набухшие от влаги тучи, и я поняла, почему старейшина так бледен. Плавучий город оказался самой преисподней.

— Папочка, — пропищала рядом со мной Марлен, оказавшаяся в таком же положении, что и я. Ее держал сразу двое хранителей, злобно дергая за локти, а демоница шипела и плевалась. — Я попала во тьму за пределами нашего светлого мира.

— Ты попала ко мне домой, — гаркнул Николас. — Будь добра, соблюдай элементарные правила вежливости, или демониц этому не обучают?

Хранитель грубо хохотнул, а Марлен вывернулась и пнула одного из тюремщиков ногой, отчего тот взвыл и дернул девушку за волосы.

— Будешь рыпаться, скормлю морским вивернам, — процедил хранитель сквозь зубы, и я увидела под складками его пергаментной мантии черное одеяние.

— Почему никто не рассказал мне правду о хранителях? — прошипела демоница, переставая сопротивляться. Я по ее лицу видела, как девушке больно. Она из последних сил храбрилась, сдерживая слезы.

— Где Аирэль? — спросила я Николаса, оглядывая палубу. На ней стояли только мы пятеро, ни родителей младенца, ни самого ребенка, ни феи, ни оставшихся хранителей из делегации…

— Ее мы уже скормили вивернам, — грубо хохотнул один из парней, толкая Марлен к трапу. Николас дернул рукой, и я послушно пошла за ним следом.

— Отличное устройство этот магический ошейник. — Похвалился старейшина, сияя кривой улыбкой. Сырость и затхлый воздух пахнули мне в лицо. — Маги не так умны, как хотят казаться, а знания, которыми мы владеем, являются для многих из них лакомой приманкой. Они изобрели для меня много полезных вещиц, и я испытаю их на тебе, дитя!

Николас загоготал, уверенно ступая в дымный черный сгусток, который заменял этому городу камень мостовой. Мне пришлось идти следом, потому что боль сковала по рукам и ногам. Я практически ничего не видела из-за слез.

— Ничего-ничего, потерпи немного, — увещевал меня старейшина, а я в который раз убедилась, что он совершенно безумен. — У нас в руках младенец и человеческая девчонка. Теперь-то ко мне прислушаются остальные хранители. Я заставлю их принять истины, на которые они так долго закрывали глаза. Только хранители остались чисты и невинны в этом мире и, пока не сдохнут демоны, эльфы и маги, Аврелия не обретет покой. И ты сдохнешь! — закончил Николас, дергая рукой.

Я больше ничего не видела и не слышала. Резкая боль, прошившая меня насквозь, разом отключила сознание.

Часть четвертая. От Западного моря до Круговых гор. Продолжение
Глава первая

В плену у безумца

Вопреки моим ожиданиям, я не томилась в сырой каменной темнице с одним единственным крошечным оконцем, забранным решеткой. У старейшины Николаса оказалась более изощренная фантазия в плане содержания пленников. Он посадил меня на цепь, прикованную к ножке его кровати.

— Я хотел бы потратить на тебя очень много своего времени, — брызжа слюной и сверкая красными глазами, исступленно шептал мужчина, опускаясь на колени рядом со мной и бережно убирая рассыпавшиеся рыжие прядки волос с моего лица. — Но дела… Дела! — многозначительно повторил он, покидая комнату и оставляя меня сидеть на цепи, как домашнее животное. Я и выла в голос, как животное, захлебываясь от страха рыданиями. В моей мирной и достаточно благополучной жизни на земле я не встречалась с маньяками и безумцами и теперь совершенно растерялась, способная лишь на истерику. Хорошо, что Марлен пожаловала вовремя.

— Ну, ты и размазня, — фыркнула девушка, бочком проникая в полутемное помещение и присаживаясь на корточки возле основания цепи. — Я думала, она тут зубами себе путь к свободе прогрызает!

Мне даже плакать расхотелось от неожиданности. Выглядела Марлен ужасно с растрепанными черными волосами, сбившимися в колтуны, и в разодранном бордовом плаще, который к тому же отсырел и тяжелым мешковатым комком висел у демоницы за спиной.