Лиловый рай. Роман. Том первый | Cтраница 14

– Никогда не пытайся влезть в мои отношения с ним, парень, – тихо сказал он. – Этот ангел – мой. А ты ищи своего. Понял?

Джанни хотел что-то сказать в ответ, но Стив не стал слушать, а вскочил с шезлонга и, не оборачиваясь, пошёл в сторону виллы.

Джанни бросился следом, догнал Стива уже у крытого черепицей арочного прохода, навалился сзади на спину, стал в шутку душить, и вскоре, пыхтя и бросаясь крепкими словечками, они схватились друг с другом и стали толкаться и бороться под возбуждённый хохот скучавшей охраны. Шутливая схватка восстановила разорвавшуюся было цепь отношений, и молодые люди вошли в прохладный полумрак помещения друзьями, однако Стив о словах Джанни не забыл. Уже поздно ночью, когда, лихо выруливая на крутых виражах серпантина, они возвращались домой, он как бы ни с того ни с сего спросил у Джанни:

– Мы с тобой, конечно, друзья, Джан, но всё же не единое целое, так?

– Так.

– А раз так, то давай договоримся кое о чём.

– Да, конечно. Давай договоримся. Ты же знаешь…

– Знаю, знаю. Так вот, давай ты всегда будешь помнить о том, что у меня будет своя жизнь. Понимаешь, я так запланировал, что в моей жизни будут только моя семья и мой ангел. И больше никого. Ты, конечно, всегда будешь рядом, я уже не мыслю иначе. И потом, ты мне друг как-никак, и я даже открылся тебе, а это, уж поверь, о многом говорит. Но повторюсь. У меня будет своя жизнь. А у тебя – своя. То есть в полном смысле своя. То есть своя жизнь, своя семья, свой ангел. Договорились?

– Боливар не вынесет двоих? – усмехнулся Джанни.

– Что?

– Это О. Генри, парень. Говорю, что понял тебя.

– Вот и отлично.

Инес
I
I
I
I

В довольно большой комнате Тересы всё было ей под стать – и безупречно выбеленные стены, и огромная кровать из тёмного ореха, и внушительное деревянное распятие над ней. Тереса завела шатающегося от слабости Майкла и жестом предложила ему прилечь.

В ответ он опустил голову, прижал руку к низу живота и слегка свёл ноги.

– Ты хочешь в туалет, – догадалась Тереса и указала на дверь в противоположной стене, за которой Гонсало когда-то оборудовал для неё персональный санузел, сделав это не потому, что был домовитым, как раз всё было наоборот, а назло кипевшей от возмущения Инес.

Пока Майкл был в туалете, Тереса сидела, уставившись в пол, и пыталась осмыслить до конца факт появления в её жизни маленького гринго.

Ангел сам пришёл к ней. Сказали бы ей об этом ещё утром – она бы ни за что не поверила. Пресвятая Дева свидетельница. Ни за что.

Как тут не впасть в раздумье? Ведь ей надо многое осмыслить, многое решить, о многом договориться. И с Гонсало, и с его женой. Этой угловатой дьяволицей.

Маленькому ангелу нужна защита, и Тереса будет защищать его до конца своих дней. Пусть хоть кто-то попробует сунуться! Да даже если сам президент приедет и начнёт качать права, Тереса не даст малыша в обиду.

И что ты такое несёшь, Тереса Кастилья? С чего это президенту обижать Мигелито? Совсем с ума сошла на старости лет?

II
II
II
II

День постепенно клонился к вечеру, густеющий воздух обрёл еле уловимый сизый оттенок, удлинились и утратили резкость тени, прокричали первый отбой вечерние петухи.

Инесита уже знала от служанок, что Гонсало привёл в дом маленького гринго, но решила отложить разговор с мужем на более позднее время и с нетерпением ожидала, когда он усядется на диван перед телевизором.

– Пресвятая Дева, может, тебе известно? Скажи мне, Гонсалито когда-нибудь пристроит своё пузо на диван, чтобы я могла с ним поговорить? – явно рассчитывая на то, что он услышит, громко сказала она.

В любой другой день язвительный вопрос Инес вызвал бы ответную реплику Гонсало, и, скорее всего, они бы обязательно поругались, поскольку Гонсало реагировал на реплики жены мгновенно и при любых обстоятельствах. Но именно сегодня, в день, когда, сам не понимая почему, он привёз из города маленького гринго, Гонсало был настроен благодушно и предпочёл промолчать в ответ.

Напряжённо вытянув сильную шею туда, где сидел у экрана Гонсало, Инес довольно долго ждала ответа, но вместо него услышала лишь прерываемый бытовым звуковым фоном храп и, не веря своим ушам, решительно прошла по коридору и заглянула в зал, где увидела откинувшегося на диванный валик супруга.

Гонсало сладко спал. Из полуоткрытого рта стекала на плохо выбритую щёку тонкая струйка слюны.

«Чего это с ним? – удивилась Инес. – Дрыхнет, и даже не ответил мне. Видать, мальчонка голову ему забил совсем. Хотя чего уж забивать туда, где ничего не осталось? Всё ведь пропил, адов сын!»

Она схватила было трубку мобильника, чтобы позвонить дочери, жившей в Сальтильо со своим никчёмным мужем-нытиком и толстячком Эусебио, но передумала. Неожиданно расхотелось сообщать, что Гонсало привёл в дом ребёнка, и слушать истерично-равнодушные фразы в ответ.

«Успею», – подумала Инес и направилась на задний двор, чтобы в очередной раз разнести в пух и прах бездельничающего по своей привычке Хесуса и заодно узнать что-нибудь новое о том, что делает Тереса с найдёнышем.

А Майкл скинул с себя одежду и сандалии и, оставшись в свободно болтавшихся трусах, залез в кровать и заснул, наверное, самым крепким сном в своей жизни.

«Я думала, ты совсем другой. Я думала, ты будешь такой… живой… такой… толстенький малыш, с большими блестящими глазами и загнутыми кверху густыми ресницами. С пухлыми щёчками и такими же пухлыми кулачками, смуглый и добродушный, с ямочкой на подбородке. Как Игнасио, сосед из моего детства, помнишь? Где он, жив ли? Что это я? О ком говорю? Какой Игнасио, будь он неладен?! Прости, Пресвятая Дева, рабу твою Тересу Кастилья. Нет, с головой у тебя, Тереса Кастилья, точно не всё в порядке. Вместо того чтобы помолиться Пресвятой Деве, болтаешь о каком-то Игнасио!»

Тереса вздохнула, потёрла лицо ладонями и, тяжело поднявшись со стула, подошла к раскрашенной статуе Пресвятой Девы, стоявшей между двумя тяжёлыми бронзовыми подсвечниками на высоком старинном секретере из крашеного дерева.

– Спасибо тебе, Пресвятая Дева Гуаделупская, заступница и покровительница всех – и больших, и маленьких. Вот как тот, что сейчас спит в моей постели.

Она кивнула в сторону спящего Майкла и, сложив руки в молитвенном жесте, продолжила молиться:

– Не оставь его, Пресвятая Дева. Посмотри, какой он маленький и худой. Да, он красив, как ангелочек, да он и есть ангелочек, я уверена в этом, но, видно, ему пришлось несладко здесь, в нашей ужасной жизни. И почему его вырвало всей едой, не знаешь?

Тереса с любопытством воззрилась на раскрашенную статую, будто ждала от неё ответа на заданный вопрос.