Лиловый рай. Роман. Том первый | Cтраница 1

Часть первая
Стив
I
I
I
I

Стиву было шесть лет, и он был малышом. Нет, он сам об этом знал не только потому, что был младше всех – и Энни, и Мика, и тем более Кристофера. Он знал, что он малыш, потому что видел, как терпеливо выслушивает его рассказы о детских событиях отец и улыбается, глядя на него, мать.

Отец был совсем другим с братьями, особенно с Кристофером. Они боялись его, и Стив знал, что ему и Энни повезло, так как они ещё маленькие, а Энни вообще девчонка. Ещё он знал, что, когда станет большим, как Кристофер, а тому уже целых двенадцать, отец и с ним перестанет быть терпеливым. Вернее, не знал, а чувствовал где-то внутри.

Стив не думал о том времени, когда тоже будет вытягиваться в струнку и смотреть отцу в глаза, отвечая на его вопросы. Дети не умеют пространственно думать. Он определённо чувствовал, что это когда-нибудь произойдет, но ещё очень-очень долго ждать, и вообще, некогда думать о таких серьёзных вещах, когда вокруг полно важных дел. Вон уже вечер давно, а Стив до сих пор не знает, куда спрятать медную монету, которую нашёл во дворе возле большого сарая. Если не спрятать, братья обязательно отнимут, ещё и надают по лбу болезненных щелбанов, а Энни начнёт канючить и грозить, что расскажет маме, что она видела, как Стив писал на стену дома, тогда как это строго запрещено. Объяснять маме, что идти до туалета очень долго и если он пойдёт, то не успеет посмотреть, как старина Джим распрягает лошадь, бессмысленно. Мама всё равно рассердится. А значит, придётся отдавать Энни медное сокровище, и это очень плохо, ведь Стиву надо собрать кучу денег и купить себе новенький велосипед. Точно такой же, как у задаваки Коэна с соседнего ранчо.

Мучительные раздумья Стива о судьбе монеты были прерваны криком матери:

– Стивви-сорванец, беги быстро сюда! Пора мыть руки и ужинать!

Сорванцом мать называла только Стива, и что-то в её голосе в эти минуты менялось в сторону умиления. Стив думал, это из-за того, что она его любит. Нет, она всех любила – и Энни, и старших братьев, но ласково-нежно сорванцом называла только Стива, и, наверное, поэтому ему хотелось думать, что мама его любит не так, как остальных, а по-особенному.

Он спрятал монетку в карман широких шорт на лямках и побежал в дом.

Ещё один летний день тысяча девятьсот семьдесят первого года близился к концу, семейство Питера и Мэрилин Дженкинс укладывалось спать, постепенно стихал гул голосов, и Стиву, которого уложили раньше всех, казалось, что звуки вокруг него постепенно выключаются, как лампочки.

Вот одна лампочка погасла, вот другая. А это что такое?

Нет-нет, я пока не сплю…

II
II
II
II

Ночью Стиву приснился сон. Сны ему, конечно, и раньше снились, но такие, как этот, – ни разу. Сон был ясный, близкий и показывал себя в мельчайших подробностях. Возможно, поэтому Стиву удалось не упустить ни единой детали.

Сначала он увидел дверь. Это была хорошо знакомая ему большая дверь белого цвета, ведущая из холла в столовую, и её ещё недавно красили, и старик Джим ругался, что юные леди и джентльмены могли бы помочь ему, а не толкаться под ногами и не мешать трудиться рабочему человеку.

Стив решительно направился в ту сторону, хотя дверь находилась не на привычном месте, а как бы сама по себе, и к ней вела отдельная дорожка. Но Стив почему-то знал, что там столовая, где его ждут все: и папа с мамой, и Энни, и братья, и старик Джим, и даже их терпеливая собака Честер, которую он часто дёргал за шерсть на загривке и на которой пытался кататься, как на лошади.

Чтобы не сбиться с отдельной дорожки, Стив опустил вниз светлую вихрастую голову и только двинулся туда, где его ждали, как ему показалось, что он не один.

Сразу стало страшно. Но, как только чей-то звонкий голос весело приказал остановиться, страх тут же прошёл, будто его и не было. Обладатель звонкого голоса вряд ли мог представлять опасность, и Стив хоть и не знал, откуда он это знает, но был уверен в своей правоте, как и случается во сне, когда ты не знаешь, откуда знаешь, но точно знаешь, что так оно и есть.

Он поднял голову и увидел, что возле двери стоит ангел и смотрит прямо на него.

Нет, Стиву никто не сказал, что это ангел, да и ангелы на картинках в его детской Библии выглядели иначе. На ангелах из Библии были белые одежды, художники рисовали за их спинами большие крылья, и лица у ангелов были розовые, а волосы – золотисто-кудрявые и длинные. А у этого ангела волосы были хоть и кудрявые, но тёмные и не очень длинные, а лицо – не розовое, а бархатно-белоснежное. И никаких крыльев, и вместо белых одеяний – рабочая майка и джинсы, почти такие же, как у их работника Джима, только чистые и непотрёпанные. Ещё Стив заметил, что ангел обут в лёгкие летние туфли, и по светлеющей полоске кожи между обувью и штанами понял, что на нём нет носков. У старшего брата Стива, Кристофера, были такие же туфли. Их ему подарил отец, когда недавно вернулся из Мексики. Кристофер называл их мокасинами, страшно воображал и хвастался перед братьями и Энни своей обновкой.

Ангел был высокий и тонкокостный, но Стив почему-то точно знал, что он очень силён, может, даже сильнее отца, известного на всю округу силача. И стоял он вроде далеко, но лицо его Стив тем не менее видел близко. Во сне так бывает, когда ты одновременно видишь далёкое и близкое и при этом, независимо от расстояния, можешь с уверенностью описать все детали.

Заметив, что Стив разглядывает его, ангел засмеялся, и Стив отчётливо увидел белые и очень красивые зубы. Внутри у него сразу стало так сладко, будто он съел сахарную вату.

Всё так же находясь вроде и далеко, и близко, ангел приблизил к нему своё лицо, и Стив смог заглянуть ему в глаза. Они оказались удлинёнными и тёмно-синего цвета, а не прозрачно-чёрного, как показалось вначале, и Стив отчётливо, совсем по-взрослому понял, что видит перед собой самое прекрасное лицо на свете.

Позволив вдоволь налюбоваться собой, ангел выставил вперёд руку и покачал длинным пальцем. Но не вперёд и назад, как это часто делала мама, грозясь наказать Стива за шалости, а вправо и влево. Так делают, когда пытаются что-то запретить. Стив попятился и этим вызвал у ангела новый приступ смеха. Некоторое время они так и стояли друг против друга – хохочущий ангел и восторженно внимающий ему Стив. Затем ангел качнул головой, как качнул бы в том случае, если бы видел, что его не поняли, и указал влево. Стив повернулся туда и скорее почувствовал, нежели увидел, что сбоку есть ещё одна дверь и что ведёт она не в столовую, где собралась семья, а совсем в другое место.

Он посмотрел на ангела и, заметив одобрительный кивок, понял: ангел хочет, чтобы он свернул к той, другой двери. И только собрался исполнить его просьбу, как сон прервался. А может, это Стив просто крепко заснул…