Выжженная земля | Cтраница 7

– Не в моем доме! Плевать, какие у вас там проблемы, решайте их снаружи.

Стоило увидеть, как передо мной показался Бел, и меня накрыла волна облегчения. Я открыла рот, чтобы наконец-то сказать ему, что я еще жива, но не успела произнести и двух слогов. Меня что-то схватило и фактически выдернуло из тела девушки в бикини. Последнее, что я заметила, – как Бел недоуменно сдвинул брови, прежде чем зрение затуманилось.

Нет, нет, нет! Мне нельзя обратно к кафельным стенам. Что, если Тристан до сих пор поджидал меня там?

Нет, нет, нет! Мне нельзя обратно к кафельным стенам. Что, если Тристан до сих пор поджидал меня там?

Сила, которую я получила от души девушки и эмоций окружающих, таяла тем быстрее, чем больше я сопротивлялась. Однако теперь что-то было по-другому. На этот раз это не напоминало пустое пространство, по которому я неслась. Было такое ощущение, что некто, вопреки воле природы, тащил меня в противоположном направлении.

Сила, которую я получила от души девушки и эмоций окружающих, таяла тем быстрее, чем больше я сопротивлялась. Однако теперь что-то было по-другому. На этот раз это не напоминало пустое пространство, по которому я неслась. Было такое ощущение, что некто, вопреки воле природы, тащил меня в противоположном направлении.

Внезапно легкие наполнились кислородом.

Вдохнуть…

Во рту распространялся какой-то деревянный привкус. Зубы сжимали что-то круглое. Я могла пошевелить пальцами, но не руками.

Выдохнуть…

Холод. Влажность. Морская вода. Эти сведения сообщал мне мозг, хотя они ни о чем мне не говорили. Что-то лежало у меня на глазах. Я хотела помотать головой, чтобы стряхнуть это, но кто-то крепко меня держал. Праймус.

Вдохнуть…

Я почувствовала другие руки. Они принадлежали ведьмам, это я знала с абсолютной уверенностью – как будто воспринимала кожей их демоническую энергию. Они чертили линии на моем теле.

Выдохнуть…

Воздух вибрировал от магии. Я слышала голоса ведьм. Их песнопения становились все громче и громче.

Вдохнуть…

Напряжение разрезал звон металла, а дальше у меня в груди взорвалась ледяная боль. Зубы еще сильнее стиснули деревяшку во рту. Сквозь них прорвался крик. Он чувствовался таким же привычным, как и боль, что его вызывала. Холодное железо пронзало мою плоть. Оно продвигалось сантиметр за сантиметром. Точно. Беспощадно. Чужие руки со всей силой вдавливали меня в пол. Сущность связывалась с мышцами, костями и кровью. Каждая клеточка становилась моей и вот…

…У меня забилось сердце.

А затем холодные пальцы залезли в мою грудную клетку и вырвали его.

Глава 3 Око за око, зуб за зуб

Подсознание уносило меня так далеко от боли, как это только было возможно. Я видела сны. Мне так много сразу стало понятно.

Подсознание уносило меня так далеко от боли, как это только было возможно. Я видела сны. Мне так много сразу стало понятно.

На пару кратких мгновений я увидела Тристана. Увидела, как он умирал. Снова и снова. И всякий раз Люциан был тем, кто пронзал его кинжалом, душил, топил…

На пару кратких мгновений я увидела Тристана. Увидела, как он умирал. Снова и снова. И всякий раз Люциан был тем, кто пронзал его кинжалом, душил, топил…

Потом эти отвратительные образы неожиданно пропали, все погрузилось в гнетущую тишину.

Потом эти отвратительные образы неожиданно пропали, все погрузилось в гнетущую тишину.

Мне было знакомо место, в которое привела меня эта тишина.

Мне было знакомо место, в которое привела меня эта тишина.

Я была дома у Люциана. В его лофте в Ирландии.

Я была дома у Люциана. В его лофте в Ирландии.

Но тут было совершенно пусто. Ни мебели, ни ламп, ни картин на стенах. Как если бы он оттуда переехал. Я осторожно сделала несколько шагов от гаражной двери к углу, выложенному плиткой, где раньше размещалась кухня. Сейчас из голых стен торчало только несколько труб. Пройдя дальше в сторону комнаты, я застыла. В дальнем конце лофта, у стены, где должна была стоять кровать, сидел он. Люциан. Голова опущена. Волосы свисали на лицо, а руки обессиленно лежали на подтянутых к груди коленях.

Но тут было совершенно пусто. Ни мебели, ни ламп, ни картин на стенах. Как если бы он оттуда переехал. Я осторожно сделала несколько шагов от гаражной двери к углу, выложенному плиткой, где раньше размещалась кухня. Сейчас из голых стен торчало только несколько труб. Пройдя дальше в сторону комнаты, я застыла. В дальнем конце лофта, у стены, где должна была стоять кровать, сидел он. Люциан. Голова опущена. Волосы свисали на лицо, а руки обессиленно лежали на подтянутых к груди коленях.

Вокруг него была разбросана бумага. Создавалось впечатление, словно в шкаф с документами кто-то спрятал парочку петард. Я медленно приблизилась к нему. Когда босые ступни коснулись ближайших листов, я отвела глаза от Люциана и присмотрелась к тому, чем он себя окружил. Мое прощальное письмо. Письмо, которое Бел передал ему через Викториуса – только размноженное сотню раз.

Вокруг него была разбросана бумага. Создавалось впечатление, словно в шкаф с документами кто-то спрятал парочку петард. Я медленно приблизилась к нему. Когда босые ступни коснулись ближайших листов, я отвела глаза от Люциана и присмотрелась к тому, чем он себя окружил. Мое прощальное письмо. Письмо, которое Бел передал ему через Викториуса – только размноженное сотню раз.

Дорогой Люциан,

Дорогой Люциан,

ты никогда не просил меня подарить тебе мою душу, поэтому я и отдам ее тебе, если не увижу иного выхода. Надеюсь, она каждый день будет напоминать тебе о том, как ты этого достоин – быть любимым. Потому что да, я тебя любила, люблю и буду любить всегда.

ты никогда не просил меня подарить тебе мою душу, поэтому я и отдам ее тебе, если не увижу иного выхода. Надеюсь, она каждый день будет напоминать тебе о том, как ты этого достоин – быть любимым. Потому что да, я тебя любила, люблю и буду любить всегда.

Возможно, в эту секунду ты обижен на меня, так как после этих слов должен понять, что свою смерть я планировала в качестве одного из вариантов. Возможно, ты даже ненавидишь меня за решение, которое я приняла в одиночку, несмотря на то что мы хотели преодолеть все это вместе. Но поверь, я испробовала все и сражалась до последнего вздоха – ради будущего рядом с тобой. Я уже скучаю по каждому моменту с тобой, которые теперь не смогу прожить, и в то же время бесконечно благодарна за великолепные мгновения, которые ты мне подарил. Я ни о чем не жалею – и точно не о том, что ты вошел в мою жизнь. И не дай бог тебе винить себя хоть в чем-то! Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы догадаться, что прямо сейчас ты этим и занимаешься. Поэтому внимательно прочти следующие слова: ты не несешь ответственности за мои решения!

Возможно, в эту секунду ты обижен на меня, так как после этих слов должен понять, что свою смерть я планировала в качестве одного из вариантов. Возможно, ты даже ненавидишь меня за решение, которое я приняла в одиночку, несмотря на то что мы хотели преодолеть все это вместе. Но поверь, я испробовала все и сражалась до последнего вздоха – ради будущего рядом с тобой. Я уже скучаю по каждому моменту с тобой, которые теперь не смогу прожить, и в то же время бесконечно благодарна за великолепные мгновения, которые ты мне подарил. Я ни о чем не жалею – и точно не о том, что ты вошел в мою жизнь. И не дай бог тебе винить себя хоть в чем-то! Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы догадаться, что прямо сейчас ты этим и занимаешься. Поэтому внимательно прочти следующие слова: ты не несешь ответственности за мои решения!

Пожалуйста, не сдавайся.

Пожалуйста, не сдавайся.

Я всегда буду с тобой – на расстоянии мысли – и буду охранять тебя, где бы я ни была.

Я всегда буду с тобой – на расстоянии мысли – и буду охранять тебя, где бы я ни была.

Вечно люблю и верю, что ты прочтешь между строк то, что я не могла выразить словами.

Вечно люблю и верю, что ты прочтешь между строк то, что я не могла выразить словами.

Твоя Ари

Твоя Ари

Мне стало тяжело дышать. Нет, это было просто невозможно. Эти слова, задолго до этого так легко записанные на бумагу, были именно тем, что я хотела бы сказать Люциану. Но теперь они казались мне издевкой. Моя душа навредила ему куда сильнее, чем это могла сделать моя смерть. Я вручила ему власть, способную разрушить мир, и одновременно лишила его возможности держать ее в узде.

Мне стало тяжело дышать. Нет, это было просто невозможно. Эти слова, задолго до этого так легко записанные на бумагу, были именно тем, что я хотела бы сказать Люциану. Но теперь они казались мне издевкой. Моя душа навредила ему куда сильнее, чем это могла сделать моя смерть. Я вручила ему власть, способную разрушить мир, и одновременно лишила его возможности держать ее в узде.

– Люциан…

– Люциан…

От моего тихого голоса он вздрогнул. Господи! Он меня слышал! Происходящее здесь – уже не сон. Я в его сознании!

От моего тихого голоса он вздрогнул. Господи! Он меня слышал! Происходящее здесь – уже не сон. Я в его сознании!

– Люциан, я…

– Люциан, я…

Он в отчаянии зажал уши ладонями. По лофту пронесся дикий ураган, взметнув все письма. Люциан что-то бормотал, но из-за поднявшегося шума я не могла ничего разобрать. Ветер выталкивал меня. А я прикладывала все возможные усилия, чтобы продвигаться к брахиону.

Он в отчаянии зажал уши ладонями. По лофту пронесся дикий ураган, взметнув все письма. Люциан что-то бормотал, но из-за поднявшегося шума я не могла ничего разобрать. Ветер выталкивал меня. А я прикладывала все возможные усилия, чтобы продвигаться к брахиону.

– Люциан! – Я продолжала соскальзывать назад, пока Люциан не вскочил и не посмотрел мне прямо в глаза. Боль в них ударила по мне так сильно, как будто меня сбил товарный поезд.

– Люциан! – Я продолжала соскальзывать назад, пока Люциан не вскочил и не посмотрел мне прямо в глаза. Боль в них ударила по мне так сильно, как будто меня сбил товарный поезд.

– Исчезни, наконец, из моей головы! – выкрикнул он.

– Исчезни, наконец, из моей головы! – выкрикнул он.

И тут меня проглотила темнота и унесла из его разума.

И тут меня проглотила темнота и унесла из его разума.

Раны затягивались невероятно медленно. В какой-то момент послышалось приглушенное сердцебиение, и я почувствовала, как кровь потекла по моим высохшим венам. У меня застучало сердце. Слабо, но оно стучало… и это стоило больших сил, чем у меня было.

– Откройте ваши стены! – приказал холодный голос. Вскоре после этого меня затопили липко-сладкий вкус страха и тяжелый горький привкус, в котором я распознала сочувствие. Ни один из них не был приятным, но это помогло. Вены, сосуды, кости и хрящи заживали. В результате я даже вновь почувствовала, как во мне билось сердце.