Выжженная земля | Cтраница 46

– От того, каким несказанно наглым ты мне казался, – соврала я без тени стыда.

– От того, каким несказанно наглым ты мне казался, – соврала я без тени стыда.

Люциан притянул меня к себе, наслаждаясь каждой секундой моего смущения.

Люциан притянул меня к себе, наслаждаясь каждой секундой моего смущения.

– Нет, думаю, там было что-то другое, – проговорил он, зажмуриваясь, как будто рылся в памяти. – Разве не ты тогда сказала, что я «чертовски классно выгляжу»?

– Нет, думаю, там было что-то другое, – проговорил он, зажмуриваясь, как будто рылся в памяти. – Разве не ты тогда сказала, что я «чертовски классно выгляжу»?

– «Чертовски» – это уже выдумки, – протянула я, хотя нельзя отрицать, что к этому моменту я бы еще много чего добавила к его описанию. Я была неизлечимо влюблена в этого типа, а когда он смотрел на меня так, как сейчас – с этим озорным блеском в глазах и умопомрачительной улыбкой… все проблемы забывались, и оставалось лишь одно желание – чтобы он меня поцеловал.

– «Чертовски» – это уже выдумки, – протянула я, хотя нельзя отрицать, что к этому моменту я бы еще много чего добавила к его описанию. Я была неизлечимо влюблена в этого типа, а когда он смотрел на меня так, как сейчас – с этим озорным блеском в глазах и умопомрачительной улыбкой… все проблемы забывались, и оставалось лишь одно желание – чтобы он меня поцеловал.

Уголок рта Люциана дернулся.

Уголок рта Люциана дернулся.

– Художественная вольность.

– Художественная вольность.

– Желаемое за действительное, – отбила я.

– Желаемое за действительное, – отбила я.

Он фыркнул, поднял меня и закинул к себе на плечо.

Он фыркнул, поднял меня и закинул к себе на плечо.

– Стооооооп! – хихикая, кричала я, пытаясь выбраться из его вероломной ловушки. – Ты что творишь?

– Стооооооп! – хихикая, кричала я, пытаясь выбраться из его вероломной ловушки. – Ты что творишь?

– Мы опросим независимого свидетеля, насколько классно выглядящим ты меня тогда действительно посчитала. – И Люциан безжалостно потащил меня через весь луг по направлению к пони. Тогда до меня дошло, что он замыслил.

– Мы опросим независимого свидетеля, насколько классно выглядящим ты меня тогда действительно посчитала. – И Люциан безжалостно потащил меня через весь луг по направлению к пони. Тогда до меня дошло, что он замыслил.

– Ты вызовешь пони свидетелем?!

– Ты вызовешь пони свидетелем?!

– Само собой, – на полном серьезе ответил Люциан. – Или ты полагаешь, что бедные маленькие белые пони не имеют собственного мнения?

– Само собой, – на полном серьезе ответил Люциан. – Или ты полагаешь, что бедные маленькие белые пони не имеют собственного мнения?

– Но это же ТЫ его создал! – засмеялась я и приложила больше усилий, брыкаясь у него в руках.

– Но это же ТЫ его создал! – засмеялась я и приложила больше усилий, брыкаясь у него в руках.

Люциан не проявил пощады и добавил лишь:

Люциан не проявил пощады и добавил лишь:

– Именно.

– Именно.

Мои сопротивления ни к чему не привели. Уже сам белый пони смотрел на нас в крайнем недоумении. Если я не хотела в ближайшее время пережить абсурдный суд о привлекательности Люциана, нужно было срочно что-нибудь изобрести. Единственным выходом виделась смена места. Потому я сконцентрировалась и превратила луг, по которому ступал Люциан, в…

Мои сопротивления ни к чему не привели. Уже сам белый пони смотрел на нас в крайнем недоумении. Если я не хотела в ближайшее время пережить абсурдный суд о привлекательности Люциана, нужно было срочно что-нибудь изобрести. Единственным выходом виделась смена места. Потому я сконцентрировалась и превратила луг, по которому ступал Люциан, в…

…Потертый паркет. Пол на кухне его лофта.

…Потертый паркет. Пол на кухне его лофта.

Праймус удивленно спустил меня со своего плеча. Естественно, я моментально воспользовалась этим шансом, чтобы отскочить от него на безопасное расстояние. Признаю, его дом был не самым невинным местом для нас обоих. И тем не менее я надеялась, что здесь Люциану будет комфортней всего.

Праймус удивленно спустил меня со своего плеча. Естественно, я моментально воспользовалась этим шансом, чтобы отскочить от него на безопасное расстояние. Признаю, его дом был не самым невинным местом для нас обоих. И тем не менее я надеялась, что здесь Люциану будет комфортней всего.

– Да ты ищешь любовных приключений, малышка, – поддразнил меня он. Двусмысленно подмигнув, брахион прислонился к столешнице. – Не думал, что тебя так легко подцепить. Мне предложить тебе чашечку кофе или сразу перейдем к увлекательной части?

– Да ты ищешь любовных приключений, малышка, – поддразнил меня он. Двусмысленно подмигнув, брахион прислонился к столешнице. – Не думал, что тебя так легко подцепить. Мне предложить тебе чашечку кофе или сразу перейдем к увлекательной части?

Я возвела глаза к потолку, избегая смотреть на него. В противном случае я могла дать слабину, а это в план не входило.

Я возвела глаза к потолку, избегая смотреть на него. В противном случае я могла дать слабину, а это в план не входило.

– Кофе не будет, а вот еда – да, – сказала я, показав на полные бумажные пакеты, появившиеся позади него. Люциан оглянулся и наморщил лоб.

– Кофе не будет, а вот еда – да, – сказала я, показав на полные бумажные пакеты, появившиеся позади него. Люциан оглянулся и наморщил лоб.

– Хочешь меня накормить?!

– Хочешь меня накормить?!

– Неа. – Обойдя его, я начала распаковывать покупки. – Скорее, наоборот. Ты же в курсе, как неотразимы мужчины, умеющие готовить. И у тебя появилась бы НАСТОЯЩАЯ возможность доказать, что ты можешь не только красиво выглядеть, создавать пони и убивать людей.

– Неа. – Обойдя его, я начала распаковывать покупки. – Скорее, наоборот. Ты же в курсе, как неотразимы мужчины, умеющие готовить. И у тебя появилась бы НАСТОЯЩАЯ возможность доказать, что ты можешь не только красиво выглядеть, создавать пони и убивать людей.

Разумеется, я знала, что Люциан замечательный повар. И Люциан знал, что я об этом знала. Как раз поэтому мне и доставляло такое удовольствие поиграть на его гордости. Он собирался что-то сказать, но я не дала.

Разумеется, я знала, что Люциан замечательный повар. И Люциан знал, что я об этом знала. Как раз поэтому мне и доставляло такое удовольствие поиграть на его гордости. Он собирался что-то сказать, но я не дала.

– Так, что у нас есть? Помидоры, зеленый лук, чеснок, чили, базилик, белое вино, пармезан, свежая паста, маринованные оливки…

– Так, что у нас есть? Помидоры, зеленый лук, чеснок, чили, базилик, белое вино, пармезан, свежая паста, маринованные оливки…

Один за другим я выкладывала продукты и представляла их, как в каком-нибудь плохом кулинарном шоу.

Один за другим я выкладывала продукты и представляла их, как в каком-нибудь плохом кулинарном шоу.

– Кроме того, конечно, джин и тоник и… о, смотри-ка… печеньки-жирафы. – Точно такое же печенье он предлагал мне когда-то в убежище Тимеона.

– Кроме того, конечно, джин и тоник и… о, смотри-ка… печеньки-жирафы. – Точно такое же печенье он предлагал мне когда-то в убежище Тимеона.

– Крестьянские булочки забыла, – сверкнув улыбкой, напомнил Люциан.

– Крестьянские булочки забыла, – сверкнув улыбкой, напомнил Люциан.

Я легкомысленно повела плечом.

Я легкомысленно повела плечом.

– Я не планировала оставаться на завтрак.

– Я не планировала оставаться на завтрак.

– Ауч! – Люциан с наигранным разочарованием схватился за грудь. – Это очень сильно задевает мою гордость.

– Ауч! – Люциан с наигранным разочарованием схватился за грудь. – Это очень сильно задевает мою гордость.

– Правда? – рассмеялась я. – Подожди, сейчас исправим.

– Правда? – рассмеялась я. – Подожди, сейчас исправим.

Отыскав банку с оливками, я начала неудачно пытаться ее открыть. Это шоу заслуживало «Оскара» и завершилось беспомощным хлопаньем ресницами.

Отыскав банку с оливками, я начала неудачно пытаться ее открыть. Это шоу заслуживало «Оскара» и завершилось беспомощным хлопаньем ресницами.

– Уфф… слишком туго. – Я протянула ему баночку. – Можешь открыть?

– Уфф… слишком туго. – Я протянула ему баночку. – Можешь открыть?

Люциан перевел взгляд с меня на оливки и обратно. На лице у него отчетливо читалось: «Ты серьезно?», однако глаза хитро блеснули. Он взял у меня банку и – о, чудо – легко ее открыл.

Люциан перевел взгляд с меня на оливки и обратно. На лице у него отчетливо читалось: «Ты серьезно?», однако глаза хитро блеснули. Он взял у меня банку и – о, чудо – легко ее открыл.

– Вау, ты такой сильный, – восхищенно ахнула я. Затем выловила одну оливку и, не переставая улыбаться, положила в рот. Я ждала, что в любую секунду получу от Люциана сдачи, в чем он всегда был хорош, но ничего подобного не происходило. Он просто смотрел на меня. С каждым пролетающим мимо нас мгновением шутки и дразнилки перерастали в нечто ощутимо более значительное. Люциан аккуратно убрал баночку с оливками в сторону и взял меня за руку. Обстановка менялась.

– Вау, ты такой сильный, – восхищенно ахнула я. Затем выловила одну оливку и, не переставая улыбаться, положила в рот. Я ждала, что в любую секунду получу от Люциана сдачи, в чем он всегда был хорош, но ничего подобного не происходило. Он просто смотрел на меня. С каждым пролетающим мимо нас мгновением шутки и дразнилки перерастали в нечто ощутимо более значительное. Люциан аккуратно убрал баночку с оливками в сторону и взял меня за руку. Обстановка менялась.

– Что это будет? – тихо спросила я.

– Что это будет? – тихо спросила я.

– Мне нужно еще кое-что наверстать.

– Мне нужно еще кое-что наверстать.
Глава 15 Знамения и чудеса

Голос Люциана отразился эхом и улетел в никуда между двумя нашими сознаниями. Затем зажглось множество фонарей. Зазвучала мягкая музыка, и из черноты проступила…

Голос Люциана отразился эхом и улетел в никуда между двумя нашими сознаниями. Затем зажглось множество фонарей. Зазвучала мягкая музыка, и из черноты проступила…

…Лодка.

…Лодка.

От волнения кожу начало покалывать. Я уже была здесь однажды. Это та самая лодка, на которой Люциан впервые меня поцеловал. Она все еще покачивалась в бухте под ночным небом. Над нами сверкали звезды, одна ярче другой, а ветер шелестел пальмовыми ветвями на берегу. Хотя на этом судне мы оказались не одни.

От волнения кожу начало покалывать. Я уже была здесь однажды. Это та самая лодка, на которой Люциан впервые меня поцеловал. Она все еще покачивалась в бухте под ночным небом. Над нами сверкали звезды, одна ярче другой, а ветер шелестел пальмовыми ветвями на берегу. Хотя на этом судне мы оказались не одни.

– О-о-о, мадмуазель Моризон! – К нам спешил маленький сверхстарательный француз во фраке. – Как же я шасслив наконец вновь вас видеть! И как ошарровательно ви сегодня виглядите. – Он с уважением оглядел меня и мое потрясающее синее платье – с открытой спиной, точь-в-точь в стиле праймусов. – Мсье Анку невегоятно повезло встгетить вас.

– О-о-о, мадмуазель Моризон! – К нам спешил маленький сверхстарательный француз во фраке. – Как же я шасслив наконец вновь вас видеть! И как ошарровательно ви сегодня виглядите. – Он с уважением оглядел меня и мое потрясающее синее платье – с открытой спиной, точь-в-точь в стиле праймусов. – Мсье Анку невегоятно повезло встгетить вас.

– Верно, верно, Этьен! – гордо согласился Люциан.

– Верно, верно, Этьен! – гордо согласился Люциан.

Точно, официанта звали Этьен! Он обслуживал нас во время свидания в Париже, и пускай теперь я знала, что этот человечек выпрыгнул прямо из воображения Люциана, но этот забавный француз покорил мое сердце. Он отвел нас к накрытому столу с зажженными свечами и умчался, пока Люциан отодвигал передо мной стул.

Точно, официанта звали Этьен! Он обслуживал нас во время свидания в Париже, и пускай теперь я знала, что этот человечек выпрыгнул прямо из воображения Люциана, но этот забавный француз покорил мое сердце. Он отвел нас к накрытому столу с зажженными свечами и умчался, пока Люциан отодвигал передо мной стул.

– Я же обещал, что тебе будет с чем сравнить, – произнес брахион. – Свидание, которое докажет, насколько на самом деле провальной была моя первая попытка.

– Я же обещал, что тебе будет с чем сравнить, – произнес брахион. – Свидание, которое докажет, насколько на самом деле провальной была моя первая попытка.