Тёмное сердце ректора Гордеева | Cтраница 27

– Что за… – она поморщилась, сузила глаза, словно пыталась сфокусировать зрение…

И я поняла. Этот гад сделал это. Сделал иллюзию общей, а меня… меня голой для всех!

Объясняться с подругой времени не было – того и гляди кто-нибудь вернется в коридор. Или из других аудиторий кто-нибудь выйдет, и увидит меня.

Нащупав за собой ручку двери класса, из которого только что вышла, показав глазами Эльке нечто, что я надеялась выглядело как «уходи, потом объясню», я толкнула попой дверь и ввалилась обратно в класс. Туда, где мне придется расплатиться за все мои шалости сполна.

Глава 18
Глава 18

– Не благодари, – гулкий в пустом классе встретил меня голос моего ректора.

– За что мне вас… не благодарить? – вопросом ответила я, не поворачиваясь, понимая, что даю ему возможность как следует насладиться иллюзией моей голой задницы – прежде, чем он сделает ее… по-настоящему голой.

В голове шумело, тело пылало в тех местах, где я чувствовала на себе его взгляд.

– За то, что оставил на тебе белье. А мог бы раздеть полностью. При всех.

Я мельком глянула вниз – действительно, вместо голой груди я видела теперь плотные полушария моего нового, старомодного лифчика. Пощупала рукой – в реальности, я все еще была полностью одета.

Иллюзии. Всё это – иллюзии. Как и то, что я уже начинала чувствовать к этому негодяю.

Я медленно повернулась и взглянула в его глаза – на этот раз совершенно нечитаемые. Сплошь черные – даже без зрачков.

– Подойди, – приказал он ровным, почти безэмоциональным голосом, неподвижно застыв там же, где и стоял – за кафедрой.

Но я видела. Хорошо видела, как дрожат его пальцы, вроде бы спокойно лежащие на папке с бумагами. Так, будто он еле сдерживает пламя, бурю, бушующую внутри.

Точно трахнет, с тоской подумала. Куда-то вдруг улетучилось возбуждение, все стало до одури реальным, без прикрас, страшным в своей неотвратимости, и каким-то… тоскливым, что ли.

Медленно я подошла, понимая, что еще шаг и сейчас он сорвется, что вот – мой первый раз. Здесь, за кафедрой, поставленной в букву зю, ожидая, что каждую минуту кто-нибудь ворвется и застанет нас... И что если и буду я кричать сегодня, то вовсе не от удовольствия.

Подошла, вся зажатая, словно стянутая изнутри в тугой, нервный узел.

– Ты знала, что делала, – сказал он все тем же глухим, ровным голосом. Взял меня за руку и дернул к себе, другую ладонь запуская мне в волосы… и сжимая ее там в кулак. Жестко, до боли, давая понять, что игры кончились и наступает расплата.

А потом спустил руку ниже и надавил на плечо, заставляя опуститься на колени. Мои глаза в ужасе расширились.

– Нет, нет… – замотала головой, насколько позволяла его вторая рука, все еще сжимающая мне волосы.

– Да, – ответил он стальным голосом. – Умеешь провоцировать, умей и отвечать. Если не хочешь, чтобы я задрал тебе юбку прямо здесь.

Так это он, типа, жалеет меня? Предлагает сделать минет, чтоб не трахнул «прямо здесь»? Как мило с его стороны.

– Не буду, – я упрямо сжала челюсть и зажмурилась, чтобы не видеть, как он расстегивает ширинку, которую уже оттягивал здоровенный бугор…

Неожиданная, резкая боль вдруг пронзила все тело – в самых разных местах, от пяток до шеи и головы. Захлебнувшись криком, я хватанула ртом воздух, уже не думая, что в такой позиции, наверняка, рот вообще не стоило открывать…

– Что с тобой? – меня подхватили под мышки, подняли.

Я попыталась ответить, но боль усилилась – троекратно, пятикратно… отзываясь яростной, острой резью в сердце.

А потом взорвалась ослепительным белым пламенем, вырывая из меня вопль вместо слов.

Выгнувшись, я забилась в руках мужчины, который только что готов был принудить меня к жуткому похабству, хватаясь за его плечи, как утопающий хватается за спасательный круг.

– Не знаю… больно… везде… помогите…

Боль превратилась в жгуты, перетягивающие меня, сдавливающие каждый сантиметр моего тела, а потом и в колючую проволоку, рвущую мое тело в клочья… Слезы градом покатились из глаз, затмевая зрение…

– Больно… помоги… – прохрипела, фокусируясь на его лице, стараясь не потерять из виду этот единственный ориентир нормальности. – Пожалуйста…

– Что?! Что с тобой? Твою ж мать, отвечай! Что происходит, я же ничего не сдела…

Он вдруг оказался совсем близко, сначала лицо, потом грудь – и я поняла, что меня подняли, прижали и куда-то несут на руках, встряхивая от каждого движения, так что я чуть не теряла сознание от боли…

– Подожди… – говорил низким, прерывистым голосом, в котором ясно чувствовался страх. – Сейчас… сейчас станет легче… не теряй сознание… Я придумаю что-нибудь… Слушай меня и не теряй… Лена!

Я слушала. Не помогло. На очередном его шаге стало совсем невмоготу, и его голос, вместе с остальным миром, светом и звуками, потух, утонул в разрывающем мое тело бушующем пламени боли…

Глава 19
Глава 19

– Что с ней? – рука на моем лбе дернулась и приподнялась, убирая мокрые волосы со лба. Заботливо… почти нежно.

Боли больше не было, с облегчением поняла я, прислушиваясь к собственным ощущениям и боясь не то, что открыть глаза, боясь просто пошевелиться – а вдруг дернусь, и попаду снова в ад!

Но какое же счастье… Какое невероятное счастье просто лежать тут и чувствовать приятную усталость в мышцах и легкую затуманенность в голове…

– Яд, ваша светлость. Какой-то неизвестный науке яд, попавший к ней в кровь.

– Науке, может и неизвестный. А… нам?

В комнате запахло специями, травами, потом послышался мягкий звук кликнувшего замочка, как будто закрыли и защелкнули чемодан.

– Нам тоже неизвестный, милорд. Простите, но я не могу сказать вам ничего более определенного. Кроме разве что пообещать хорошую магическую седацию, если боль вернется.

– Не поможет ей магическая седация, Рудольф, – с тяжелым вздохом мужчина рядом со мной поднялся, отчего кровать спружинила, приподнимая мое настрадавшееся тело меня немного выше.

Я напряглась, готовясь к тому, что от движения боль вернется… но она не вернулась. Все было хорошо, и я тихо выдохнула, все еще не открывая глаз.

– Отчего же не поможет? – второй голос казался удивленным. – У меня хорошие средства, проверенные многолетним опытом. Я применял их на своячнице во время родов – она простой человек, знаете ли, и…

– Неважно. Возьмите все анализы, какие только можно, проведите расследование, и к концу завтрашнего дня скажите мне, чем ее отравили и кто мог это сделать.

– Что? Я же сказал, милорд, я не знаю… Это совершенно неизвестный и очень сильный яд! Я вообще не понимаю, как она смогла выжить и нейтрализовать эффект! Вытяжка из ее отравленной крови убила мою подопытную мышь сразу же, как только ввёл…